Со стороны жениха было не очень-то много гостей, и это было вполне естественно, так как сам он принадлежал к старинному итальянскому роду. Присутствовали лишь самые близкие родственники и члены его семьи, среди которых ярко выделялся высокий худощавый господин лет семидесяти, который оказался дедушкой князя со стороны матери и был истинным воплощением настоящего европейского аристократа, патриция, как будто сошедшего с картин знаменитых средневековых мастеров. Кроме него, это торжество почтила своим присутствием мать князя, которая в не меньшей степени обладала аристократическим шармом и тем, что Пола называла представительностью. Они сорили деньгами с той беззаботностью, которую могут себе позволить лишь очень немногие богатые люди, привыкшие к постоянным доходам. Рядом с мамашей сидела молодая женщина двадцати с лишним лет, сестра жениха, которую никак нельзя было назвать по виду аристократкой. Она была похожа на дешевую проститутку, вырядившуюся в элегантную одежду с чужого плеча, да и то лишь по этому торжественному случаю. На ее лице проступало угрюмое выражение, а глаза так и сверкали от злости. Что же ей так не понравилось на этом празднике? Ведь в Сан-Франциско никогда не было недостатка в симпатичных мужчинах, не обремененных излишними формальностями. Если бы она ненароком спросила об этом, Пола охотно дала бы ей несколько милых советов на этот счет.

Вынув из сумки блокнот в кожаном переплете, Пола вытащила оттуда небольшую ручку с золотым пером и стала быстро делать заметки для будущей статьи, которая должна попасть в воскресный утренний номер. Через некоторое время она вздрогнула и с раздражением посмотрела вверх. В каждом соборе в такие туманные летние дни было достаточно прохладно, и это сразу же сказывалось на ее пальцах. Уже несколько лет она страдала болезнью Рейно, при которой малейшие перепады температуры тут же вызывали посинение пальцев.